Яринко А.П., адвокат
Гордейчук Ю.В., помощник адвоката.


ПРАВОВЫЕ МЕХАНИЗМЫ ЗАЩИТЫ ДОБРОСОВЕСТНЫХ УЧАСТНИКОВ ГРАЖДАНСКИХ ПРАВООТНОШЕНИЙ В СВЕТЕ РЕФОРМЫ ГРАЖДАНСКОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА
Одним из наиболее важных принципов гражданского права является принцип добросовестности и разумности участников гражданских правоотношений (bonna fides).

Закреплен данный принцип абзацем 8 ч. 2 ст. 2 Гражданского кодекса Республики Беларусь (далее – ГК), согласно которому добросовестность и разумность участников гражданских правоотношений предполагается.

Действующим законодательством закреплен механизм реализации указанного принципа, выражающийся в недопущении действий граждан и юридических лиц, осуществляемых исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребления правом в иных формах. В случае несоблюдения указанных требований суд может отказать лицу в защите принадлежащего ему права (п.п. 1-2 ст. 9 ГК).

Исходя из действительного содержания приведенных норм, в случае оспаривания заявленных требований, основываясь при этом на нормах ст. 9 ГК, альтернативными обстоятельствами, подлежащими доказыванию соответствующим лицом, являются: а) требования заявлены исключительно в целях причинения вреда; либо б) сторона заявляющая (оспаривающая) требования злоупотребляет своим правом.

При этом, с учетом установленного процессуальным законодательством распределения бремени доказывания, сторона, заявляющая возражения, основывающиеся на недобросовестности второй стороны (ст. 9 ГК), должна доказать вышеуказанные обстоятельства, включая намерение причинить своими действиями вред либо злоупотребление правом. С учетом многообразия гражданских правоотношений, процесс доказывания таких обстоятельств в каждом конкретном случае является весьма трудоёмким, а иногда и невозможным, что обусловлено формальным соответствием нормам действующего законодательства поведения недобросовестной стороны.

То есть, возникает определенное противоречие между формальным и содержательным аспектами поведения недобросовестной стороны, с одной стороны – деятельность в полной мере законная, а с другой – такая деятельность противоречит основополагающим принципам гражданского права (bonna fides).

Следствием указанных противоречий в совокупности с особой сложностью процесса доказывания является отсутствие четко сложившейся практики и правил применения ст. 9 ГК, что не соответствует принципам защиты добросовестных участников гражданского оборота.

В этой связи, в целях совершенствования механизмов защиты добросовестных участников гражданского оборота, действующее законодательство следует по пути внедрения специальных норм гражданского права, детализирующих общие принципы и способы защиты, закрепленные в ст.ст. 2, 9 ГК.

Так, проект Закона Республики Беларусь «О внесении изменений в некоторые кодексы Республики Беларусь», подготовленный Национальным центром законодательства и правовых исследований Республики Беларусь, предусматривает внедрение дополнительных правовых механизмов, направленных на соблюдение принципа добросовестности и разумности участников гражданских правоотношений, а также на защиту добросовестного субъекта гражданских правоотношений от недобросовестного.

Стоит отметить, что аналогичные правовые механизмы были внедрены в Гражданский кодекс Российской Федерации в рамках проведения реформы гражданского законодательства в 2013-2015 годах.

Все дополнения, согласно проекту Закона, направленные на обеспечение соблюдения принципа добросовестности и разумности участников гражданских правоотношений, выражают собой действие такого принципа как «эстоппель», который происходит из английского общего права.

Сущность доктрины эстоппель выражается в лишении права лица заявлять о юридически значимых фактах, а также пользоваться принадлежащим ему правом вопреки своему предшествующему поведению.

Реализация механизмов обеспечения принципа добросовестности и разумности участников гражданских правоотношений проект Закона предлагает внедрить путем дополнения Гражданского кодекса Республики Беларусь следующими нормами.

1. Статья 167 Гражданского кодекса Республики Беларусь будет дополнена п. 4, согласно которому заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность сделки лицо действует недобросовестно, в частности, если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки.».

Данный правовой механизм направлен на борьбу с недобросовестной стороной, имеющей определенный интерес в признании сделки недействительной (например, избежание гражданско-правовой ответственности, которая предусмотрена договором).

Таким образом в случае, когда одной из сторон договора было подано исковое заявление с требованием о взыскании основного долга и неустойки по договору (купля-продажа, аренда и т.д.), а недобросовестная сторона, возражая против удовлетворения заявленных требований, указывает на ничтожность договора, при том, что недобросовестной стороной исполнение по договору было принято либо её поведение иным образом давало добросовестной стороне явное и определенное основание полагаться на действительность сделки, то суд вправе не принимать во внимание такое заявление.

Приведенный пример подчеркивает справедливость закрепления данной нормы.

2. В соответствии с проектом Закона Гражданский кодекс будет дополнен статьей 401-1 «Недействительность договора», согласно п. 2 указанной статьи сторона, которая приняла от другой стороны исполнение по договору, связанному с осуществлением его сторонами предпринимательской деятельности, и при этом полностью или частично не исполнила свое обязательство, не вправе требовать признания договора недействительным, за исключением случаев признания договора недействительным по основаниям, предусмотренным статьями 174, 179 и 180 ГК, а также если предоставленное другой стороной исполнение связано с заведомо недобросовестными действиями этой стороны.

На первый взгляд данная норма дублирует п. 4 ст. 167 ГК (нововведение), поскольку договор — это сделка, только многосторонняя и правовой механизм, направленный на защиту добросовестной стороны уже установлен п. 4 ст. 167 ГК. Более того согласно ч. 4 ст. 23 Закона Республики Беларусь «О нормативных правовых актах Республики Беларусь» при изложении правовых норм нормативного правового акта следует избегать дублирования нормативных предписаний по одному и тому же вопросу.

Однако, норма, закрепленная п. 2 ст. 401-1 Гражданского кодекса является специальной по отношению к норме, закрепленной п. 4 ст. 167 Гражданского кодекса и, развивая принцип «эстоппель», конкретизирует понятие «поведение, дающее основание полагаться на действительность сделки» (п.4 ст.167) через понятие «принятие исполнения» в области предпринимательской деятельности, лишая в последнем случае сторону – субъект предпринимательской деятельности требовать признания такого договора недействительным.

То есть, при осуществлении сторонами предпринимательской деятельности законодатель определил, что по общему правилу любое исполнение, за исключением заведомо недобросовестного, принятое в установленном порядке, позволяет исполнившей стороне требовать встречного предоставления в независимости от действительности соответствующего обязательства. При этом, в случае если исполнение по сделке не было предоставлено ни одной из сторон, то такое обстоятельство лишает стороны права ссылаться в обоснование своих требований и возражений о действительности сделки на п.2 ст. 401-1, и, одновременно, не лишает такого права на основании п.4 ст. 167 ГК.

На обоснованность приведенного подхода при толковании и применении нововведений ст.ст. 167, 401-1 ГК указывает и письменное обоснование необходимости принятия Закона «О внесении изменений в некоторые кодексы Республики Беларусь», из которого следует, что нормы ст. 167 ГК развиваются и конкретизируются положениями ст. 401-1 ГК, последняя при этом выступает в качестве специальной нормы.

Однако указанное общее правило не распространяется на основания для признания сделок недействительными, предусмотренные ст.ст. 174, 179, 180 ГК, которые теория гражданского права относит к порокам с субъектом (ст. 174 ГК) и воли (ст.179, 180 ГК). То есть, сторона – субъект предпринимательской деятельности, вступившая в договорные отношения и предоставившая другой стороне исполнение под внешним (насилие, угроза и т.д.) либо внутренним (заблуждение) влиянием, когда воля была сформирована не свободно, вправе ссылаться на недействительность такой сделки несмотря на положения ст. 401-1 ГК, поскольку такое «несвободное» поведение (исполнение) не дает и не может давать основание второй стороне полагаться на действительность сделки.

Представляется, что такой подход законодателя обусловлен особой защитой публичного интереса при совершении сделок, а также недопущении правовых последствий несвободной воли сторон, что в полной мере соответствует развиваемому принципу «эстоппель».

3. Статья 402 Гражданского кодекса дополняется п. 3, согласно которому сторона, принявшая от другой стороны полное или частичное исполнение по договору, связанному с осуществлением его сторонами предпринимательской деятельности, либо иным образом подтвердившая действие договора, не вправе требовать признания этого договора незаключенным, если заявление такого требования с учетом конкретных обстоятельств будет противоречить принципу добросовестности и разумности участников гражданских правоотношений.

Возможность применения данной нормы можно проиллюстрировать на следующем примере. Общество с ограниченной ответственностью «А» (поставщик) заключило с индивидуальным предпринимателем «Б» (покупатель) договор поставки, в котором стороны не согласовали условие о количестве товара. Поставщик передал товар покупателю, однако покупатель не оплатил переданный товар в срок, определенный договором. Поставщик обратился в суд, рассматривающий экономические дела с иском о взыскании основного долга и пени, предусмотренной договором. Покупатель с требованиями искового заявления не согласился, заявил встречное исковое заявление с требованием о признании договора незаключенным вследствие несогласованности всех существенных условий. Позиция покупателя в данном случае основывается на том, что в случае не достижения между сторонами соглашения по всем существенным условиям, договор не является заключенным и не порождает каких-либо правовых последствий для таких сторон, следовательно, требования о взыскании основного долга, неустойки исходя из условий такого договора не основаны на законе. В этой связи сторона, действовавшая добросовестно и исполнившая принятые обязательства, лишается законного права на защиту и вправе восстановить свои нарушенные права лишь путем предъявления нового иска о взыскании неосновательного обогащения, принимая при этом бремя судебных расходов по первоначальному иску и лишаясь способа обеспечения обязательства. Однако, в данном случае новым механизмом защиты от недобросовестного покупателя выступает вышеуказанная норма п. 3 ст. 402 Гражданского кодекса, которая не позволяет требовать признания договора незаключенным стороне, принявшей исполнение договора от другой стороны.

Стоит отметить, что данное правило касается лишь тех договоров, которые связанны с осуществлением его сторонами предпринимательской деятельности.

4. Пункт 3 статьи 420-1 Гражданского кодекса Республики Беларусь «Отказ от договора (исполнения договора) или от осуществления прав по договору», согласно которому в случаях, если при наличии оснований для отказа от договора (исполнения договора) сторона, имеющая право на такой отказ, подтверждает действие договора, в том числе путем принятия от другой стороны предложенного последней исполнения обязательства, последующий отказ по тем же основаниям не допускается.

Приведенный механизм защиты добросовестного участника гражданского оборота выражается в недопущении последующего отказа от исполнения обязательства, в частности, когда сторона, имеющая право на отказ, принимает исполнение и в последующем, действуя недобросовестно и желая устранить для себя возможные либо имеющиеся негативные последствия в виде неустойки и т.д., а равно желая обогатиться, заполучив соответствующий предмет, исключает соответствующее обязательство.

Представляется, что данная норма, являясь выражением правового механизма защиты добросовестных участников гражданских правоотношений от недобросовестных, создаёт правовую определенность и устраняет несоответствие ожидаемого поведения субъектов гражданского оборота с реальным.

Таким образом, изменения в гражданское законодательство развивают принцип добросовестности и разумности участников гражданского оборота, уточняя при этом имеющийся механизм защиты от действий недобросовестных участников, предусмотренный ст. 9 ГК. Безусловно, такие изменения, детализирующие общие принципы и механизмы защиты добросовестных лиц, в значительной степени упрощают возможность их применения, и, полагаем, позволят сформировать единую судебную практику и правила по соответствующим категориям споров. Однако эффективность таких механизмов сможет быть оценена лишь спустя определенное время, при условии их применения на практике.

Made on
Tilda